31 августа 1941

 

В священном таинстве Кончины

не только скорбь, но труд и честь.

День убиения Марины

хранит свою благую весть.

 

Последний день, как в оны, лета

очередной на нас орды...

Отняв у Истины Поэта,

он стал глашатаем беды.

 

Возвышенного песнопенья

основы рухнули в крови –

неправедное убиенье,

усекновение Любви.

 

Боль невместимая, немая –

её мучения, уход.

Марина, огненно-живая,

вросла в тоталитарный лёд.

 

Под их чугунными шагами,

под громыханье кулаков

цвела зелёными глазами,

рывком – из лычек и оков,

 

всё выше! Олимпийской мастью

столетья в смертный миг прошла,

не принимая жизнь отчасти,

привычкой мужества до тла.

 

И этим Днём непобедимо,

и всем, что истинно она,

Пути Высокие хранимы,

идущих ими – имена.

 

Да снидет мир благословенья

на неподсудные пути!

И всё же в День поминовенья

нам хочется сказать Прости!

 

Прости за умаленье Света

в твоей всевидящей душе,

за долю русского Поэта,

за это смертное клише.

 

За одиночества святыню,

за неподкупности скалу,

за мёрзлую твою пустыню,

за нашу ветренную мглу.

 

Последний день тепла и лета,

проливший избранную кровь,

над Русью грянул, как комета,

как знак вселенских катастроф.

 

И всё-таки, её приходом

осталось больше, чем взялось:

любви, тревоги и свободы

над миром зарево зажглось.

 

Марина, огненно-живая,

и преданный её Пегас –

за Дух страженье продолжают,

на битвы вдохновляя нас!

31 авг. 2003

 

Белые свечи

 

Тревожное пламя свечи

за тех, кто душой отпылали

и Царство Свободы узнали –

так были сердца горячи!

 

Высокое пламя, гори!

О тех, кто уже не вернётся,

кто выше и дальше рванётся,

восторженно нам говори.

 

Мы белые свечи зажжём –

те всё осветят, всё расскажут,

и бедному сердцу укажут,

как выдержать путь и подъём.

 

И светлая песня родится,

где жакое пламя горит,

и те драгоценные лица

таинственно Бог озарит.

 

Молю, не угасни вовек

тревоги священное пламя,

чтоб был человек – человек,

чтоб пламени реяло знамя!

31 авг. 2003

 

Помощники серафимов

Мы кочегары у бесплотных сил

 

Я знаю: суть стихотворенья,

его фатальный остракизм –

святое таинство горенья,

влюблённых жаркий мазохизм.

 

Горят – ликуя! Не таятся,

в победной гибельной красе.

Единственное святотатство

для них – остыть и стать, как все.

 

За этот жар, как шквал на бочку,

уже готовую взлететь,

Творец обрушивает строчку,

и не даёт им умереть.

 

Поэты, сторонитесь сглаза

работы плановой, с утра.

Нет ничего страшней «заказа»

для кочерги Небес – пера.

 

Гоните славу, как злодейку,

чтоб одного лишь дух алкал:

погибнуть, но не за идейку,

сгореть, почувствовав накал

 

всех чувств своих! О, тайной Света

пройти, как ад Орфей пронзил.

Предназначение поэта

постигнуть серафимов пыл.

 

Предназначение поэта –

тащить угль чуда на алтарь

обыденности беспросветной.

Он – кочегар. Не – секретарь.

 

А неженкам да белоручкам,

артистам собственных идей

эстрадный жанр подходит лучше,

от скуки развлекать людей.

 

Святая суть стихотворенья –

согреть, утешить, осветить.

Влюблённых жертвенность, горенье:

они – горят, чтоб нам здесь – жить.

 

Кастаньеты

Благое Умолчание

 

Вам ли рассуждать, поэты,

что почём и кто каков,

если грянут кастаньеты –

слава нищих и богов!

 

Кастаньеты, кастаньеты –

россыпь искромётных рифм.

За всевышние секреты –

сердца огненный тариф.

 

За погибель в ритме счастья

только сердце всё отдаст,

за турусы смертной страсти,

где так жалок и Пегас!

 

Заговоры на сраженье –

смолкни, миротворец-стих!

Виртуозное скольженье

по-над пропастью живых.

 

Кастаньеты – тайны мина,

тикающая в крови,

расставания пучина,

перед заревом Любви.

 

Мука песни недопетой,

жар, перепорхнувший прах –

Кастаньеты, кастаньеты –

ветер, ветер на губах!

31 авг. – 22 сент. 2003

 

Марине Цветаевой

всем рыцарям Слова

 

Был до тебя неблизким путь, Марина.

Не скрою, ничего не поняла

сначала, и стихов твоих вершины

в кладовку суемудрия снесла.

 

Лишь сердцу переполненному вторя,

творила, как и все, его закон,

по суше плавала, брела по морю,

и таинства тревожила бутон.

 

Но было мне второе озаренье,

сквозь муки смертные, сквозь ужас и беду,

когда порассыпались звенья,

когда осталась брошенной на льду.

 

И грянули тогда лучом спасенья,

глотком живительным, надежды островком.

Они пришли, с твоей весёлой тенью,

напомнить колокол звонит по ком.

 

Я поняла природу истязанья

себя за в духе ближнего и нет.

Ты научила претворять в сказанье

дарованные слух и свет.

 

Учила мужеству и милосердью,

спокойствию и вере на краю.

И если есть ещё кусочек тверди

под локтем, если я ещё пою –

 

пою сквозь годы болей, зла, и муки,

и страшных неоправданных потерь –

лишь потому, что слышу эти звуки

и чувствую, как чьи-то руки

передо мной распахивают дверь:

 

Иди! Иду. Ты мой Законодатель.

За все богатства мира не отдам

твою тоску, и неизменность стати,

и Высшему священный фимиам.

 

Поток моей тревоги нерушимой,

свободы щит и постиженья шлем,

ты впереди – победно, зримо

над всеми и над всем!

 

Сегодня мы коленопреклоненно

молитвенно вам почести поём,

кто нас усыновил священно,

кто нас взрастил под певческим крылом.

 

Сегодня миру я сказать готова,

и с этим право, горе не беда,

что есть, что были Рыцари у Слова

и не иссякла верных череда!

 

Свой бой ведут, трассируя во мгле,

Маринины без-промаха-творенья!..

И даже в этих розах на столе

её любви победное сраженье.

31 авг. 2003

 

Костёр Марины

 

Сквозь Страшного Суда годины,

всей низости наперекор –

гори, гори Костёр Марины,

высокий и святой костёр.

 

Да будет им земля объята,

и на душе светлым-светло,

и каждый пусть отыщет брата

под огненным его крылом!

 

Рей, ясноглазая певунья,

и за собою уводи

по заповедям полнолунья,

сквозь звёд слепящие дожди!

 

Мы за тобой, как с Моисеем,

пройдём пустыни и моря,

и возмужаем и прозреем,

за муки возблагодаря.

 

Сквозь Страшного суда годины,

всей низости наперекор –

гори, гори Костёр Марины,

высокий и святой костёр!

31 а&