«ЛЕТЕТЬ НА СВЕТ ЧИСТОТЫ»

«Главным в жизни человека является Встреча с невидимым, но реально воскресшим Христом, Который пребывает среди

нас до скончания века.»

Отец Георгий Чистяков

СВЯТЫЕ – ЖИВУТ СРЕДИ БОМЖЕЙ

25. 06. 07. Portal-Credo.ru, Архив: «Священник Георгий Чистяков». Опубликовано на сайте ogoniok.com 18 – 24 июня 2007 г.

Однажды позволил себе предположить в своей книге "Размышления с Евангелием", что для каждого великого святого какое-то одно блаженство из тех, что названы Христом в Нагорной проповеди, как бы вышло на первый план и стало в жизни важнейшим, ключевым. В каком-то смысле: портретом этого святого человека, портретом в слове.

Думаю, нечто подобное встречаем и в истории – хотя бы и нашего уходящего века.

Были в нём такие «минуты роковые», когда наиболее пронзительно звучали для людей слова: Блаженны миротворцы... Вспомним, сколько войн случилось в XX-м столетии! Или: Блаженны плачущие... Сколько было пролито в нашем веке слез! Или: Блаженны изгнанные правды ради... Вспомним, например, что эти слова написаны на надгробье Галича на русском кладбище под Парижем, где покоятся сотни наших соотечественников-эмигрантов, изгнанников.

Сегодня, как мне кажется, нам необходимо прислушаться к словам: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Почему именно к ним?

XX век – это век ужасающего кризиса веры. Трудно почувствовать Бога. Для большинства принявших Бога, вера в Него – это некая система взглядов, или идеология, или путь, по которому нам хотелось бы идти.

И когда приходится говорить сегодня с теми, кто себя считает «защитниками веры» (неважно, от кого: враг всегда сыщется), часто обнаруживаешь, что на самом деле эти люди верят в какие-то принципы, какие-то структуры, в необходимость рабского, холопского подчинения этим структурам – но не в Божье присутствие в мире. Не в Его любовь. То есть нет в этой вере самого главного.

А почему, спросите вы? Да потому, что нам всем остро не хватает чистоты сердца.

Не хватает радостного, детского – наивного и вместе с тем защищённого, незыблемого, бесстрашного простодушия, которое и даёт возможность понять, что есть в жизни одно чувство: чувство (присутствия) Бога, по сравнению с которым всё остальное – второстепенно.

Второстепенны: принципы, потому что нет правил без исключений;

Второстепенны: даже Заповеди, потому что любая из десяти теряет смысл, если превращается в какое-то абсолютное требование, сразу перестаёт быть призывом, с которым к тебе лично обращается Бог.

Разъясню.Только будучи адресована лично ко мне, она имеет смысл. Заповедь "Не убий" ничего общего не имеет с Уголовным кодексом и с его установкой на то, что человек, свершивший убийство, должен быть наказан соответствующим образом. Перестав быть личным, доверительным призывом, Заповедь Божия становится элементом Законодательства, и нам тогда может показаться, что Заповеди даны Богом из опасения и недоверия, а не от любви;

Так же точно, и с Евангельскими Блаженствами: кажется страшной дерзостью вот это самое: ибо они Бога узрят.

Мы знаем из Библии, что лицом к лицу с Богом оказался Моисей, и потом спускался к людям с горы, занавесив лицо, чтобы они не ослепли. Мы знаем, как Бог являлся величайшим святым: они скрывали от людей факт Богообщения. Но в действительности быть чистыми сердцем – уже чудо видения жизни в совершенно ином свете.

Чистый сердцем видит Бога во всём и во всех. Он узнает Бога в больных детях, в запахе осенней листвы и в математических формулах, над которыми ломает голову...

Мы готовы узнать Бога в церковных песнопениях, в сиянии свечи перед иконой, но, увы, нам не удаётся узнать Бога в капризах больной матери или в той боли, которую переживает в переходе метро грязный нищий. Не удается узнать не оттого, что эти образы далеки от великолепия Бога, но потому, что сердца наши загрязнены.

Чистые сердцем – они есть. И к ним по-чаще надо обращаться. Популярный телеведущий Владимир Познер допытывался у меня, что сделать, чтобы как-то расшевелить человека? Сказал ему: «Поезжайте в Лондон и сделайте интервью с митрополитом Антонием, старейшим и самым уважаемым архиереем нашей Русской Православной Церкви. Или возьмите киноматериалы, их очень много: покажите людям в России хотя бы фрагменты того, что говорит владыка Антоний своим лондонским прихожанам».

Познер говорит: «Значит, вы предлагаете проповедь?» «Нет!» – отвечаю. – Предлагаю не проповедь, япредлагаю Антония Блума, и это разные вещи. Проповедь может сказать любой выпускник семинарии, не говоря уж о любом митрополите. А Антоний Блум – один такой, и все, кто его слышал и читал, ничуть не сомневаются: он постоянно видит Бога, свет этого общения озаряет его лицо».

Есть в нашей жизни опасная подмена человека – жанром, должностью или общественным положением.

Нам нужен не просто митрополит: нам нужен митрополит Антоний. Если предложат какого-то другого -- из этого ничего не выйдет.

Мы все знаем о матери Терезе из Калькутты, а я хочу вспомнить о другой старой монахине, пусть и не такой знаменитой: о матери Эмманюэль из Каира. Сейчас, правда, она уже уехала из Каира, ей почти 90 лет, но треть жизни она провела в самом нищем районе египетской столицы, где обитают отверженные –

фактически на помойке.

Французская монахиня, которая могла спокойно коротать век в тихой обители или преподавать в хорошей школе, она выбрала такой странный и страшный путь. И на этом пути – памятуя, что всё-таки ходит по земле, а не по облакам, она постоянно смягчает драматизм ситуации юмором, шуткой. Скажем, она признаётся, что очень любит мороженое, и говорит, что попросит дать ей мороженого, когда ей придётся умирать. Чистота её сердца, видите, проявилась и в этом её признании.

Значит, есть они, люди, которым это – дано! И именно они – наше общее сокровище. Мы должны лететь на этот свет. Увы, нас тянет куда-то совсем в другую сторону.

Почему? Здесь работает закон всемирного тяготения: камень падает вниз, даже брошенный в небо. Чтобы он взлетел к звездам, нужна огромная сила. Другой вопрос: как быть подхваченным этой силой и стать несомым ею? Этого мы не знаем.

Наша вера, религиозность, уважение к истории и традициям Церкви всё время выливается в ритуал, направляется по каким-то простым путям. Ну конечно же, проще написать записку о здравии и дать её прочитать священнику, чем простоять ночь на коленях, молясь Господу у постели больного.

Мы – люди, предпочитающие писать записки. А святые предпочитали стоять на коленях возле страждущего.

Можно вспомнить преподобного Иоанна Дамаскина. А именно то, что написано о нём в замечательной поэме А. К. Толстого. Иоанн, когда умер его друг, преступил обет молчания; иными словами совершил грубейшее монастырское правонарушение: ослушался своего начальства. Не потому, что считал себя в силах петь гимны, не потому, что осознавал свой поэтический дар, а по одной простой причине: его переполняли боль утраты и любовь к этому конкретному человеку.

Мы все время пытаемся действовать – и в Церкви, и далеко за её оградой – ради людей, а не ради человека. Мы отстаиваем догматы и принципы, в то время как наша главная задача – человеческая сверхзадача – идти за Христом, нести в мир любовь и добро.

Чистые сердцем – есть! Их тысячи, просто они привыкли прятаться. Они не позируют перед камерами, не дают интервью, не занимаются политикой. Увидеть чистого сердцем непросто. Он едет вместе с нами в метро, стоит в одной очереди, сидит за соседним столом на работе. Лишь наша вина, что мы не обращаем на него внимания: видим – и не узнаем, смотрим – и не понимаем, кто это.

И кем он может стать для нас...

ЛУЧ: Да простит отец Георгий небольшую коррекцию: знаков препинания, пробелов, кавычек, тире – исключительно для облегчения зрительного восприятия данной работы и следовательно, как нам показалось, лучшего осмысления читателями её Евангельских глубин. Вечная Память!

Пастырь, учёный, христианин. Человек.

4 июля 2007 г. "НГ-РЕЛИГИИ", протоиерей Александр Борисов

22 июня скончался Георгий Чистяков, священник храма Свв. бессребреников Космы и Дамиана в

Столешниковом переулке.

Для тысяч людей, знавших и любивших отца Георгия, эта дата станет памятной не только потому, что в этот день началась самая кровопролитная в истории России война, но и потому, что в этот день от нас ушел замечательный человек, христианин. Те, кто знаком с церковным календарем, знают, что это также день памяти праведного Алексея Мечева, создавшего в своем храме замечательную общину верующей московской интеллигенции и завершившего свой земной путь как раз 22 июня 1923 года.

Георгий Петрович Чистяков родился 4 августа 1953 года в Москве. Филолог, историк, богослов. Окончил МГУ. Кандидат исторических наук, доктор филологических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии естественных наук.

Преподавал в МГУ, РГГУ. Автор курса лекций "Священное Писание и литургическая литература", спецкурса "Методология историко-культурных исследований". Читал лекции в Страсбургском университете, центре "Сен-Жорж" (Париж), в Министерстве образования Северной Ирландии. Автор статей и переводов с древнегреческого и латинского (Плутарх, Полемон, Павсаний, Тит Ливий). Автор книг "Свет во тьме светит" (о Евангелии от Иоанна), "Над строками Нового Завета" (о первых трех Евангелиях), "Размышления с Евангелием в руках", "В поисках Вечного града", "Римские заметки". Автор множества статей, член редакций многих редколлегий.

16 лет своей недолгой жизни отдал отец Георгий нашему храму. Первый год он, человек широчайших познаний, имеющий учёные степени, преподаватель вуза, был скромным чтецом. Затем год – дьяконом и, наконец, с ноября 1994 года – священником.

Все накопленные знания, молитвенный, духовный и жизненный опыт он щедро дарил многочисленной пастве. Слушать его проповеди, читать его книги было для меня радостным событием, приносящим настоящие духовные открытия, часто неожиданные, но неизменно глубокие. По каждой проблеме он умел высказаться точно, ясно и просто. Многие люди будут читать написанное им и перечитывать, переосмыслять все то, что пережил и передумал отец Георгий, пастырь, учёный, христианин.

Пожалуй, самой трудной и, не побоюсь сказать, героической страницей его жизни было священническое